Профессор, доктор медицины Карл Юрген Ольдхафер – первоклассный хирург с богатым клиническим опытом. Специалист занимает пост главного врача в отделении гепатопанкреатобилиарной хирургии в Клинике Асклепиос Бармбек Гамбург.
Хирургия печени – дело его жизни. На счету специалиста около 2 500 операций по резекции печени, большинство из которых относятся к разряду особо сложных хирургических вмешательств. Профессор Ольдхафер является одним из наиболее опытных экспертов в мире в области выполнения операций по резекции печени при помощи инновационной техники ALPPS. Доктор также успешно выполняет роботизированные операции на печени, отличающиеся ювелирной точностью и высочайшим профилем безопасности.
В этом интервью мы обсуждаем новые технологии и методы хирургического лечения печени, основанные на её естественной способности к регенерации, последние достижения в роботизированной хирургии, роль персонализированного 3D-моделирования, а также инновации в лечении рака печени и перспективы безоперационной терапии.
Здравствуйте, профессор Ольдхафер! Спасибо, что нашли время дать нам сегодня интервью. Расскажите о себе, пожалуйста!
Операции на печени – дело всей моей жизни. Направление хирургии печени заинтересовало меня еще в начале моей профессиональной деятельности. Медицинское образование я получил в Гёттингене, а после завершения обучения начал работать в Высшей медицинской школе Ганновера. На тот момент я еще не знал, чем именно я хотел бы заниматься – хирургией, общей терапией или чем-нибудь другим. С будущей специальностью я тогда еще не определился.
Я был относительно молод, мне было 24 года, и на тот момент я начал заниматься исследовательской деятельностью в области иммунологии. Иммунологические исследования были посвящены изучению механизмов работы иммунной системы, особенностей работы Т-клеток. В тот период времени меня очень интересовали эти вопросы, поэтому я полностью сосредоточил свое внимание на иммунологии. Именно благодаря работе в области иммунологии я познакомился с врачами из отделения хирургии Высшей медицинской школы Ганновера. На тот момент это отделение возглавлял профессор Рудольф Пихльмайер. Он был первопроходцем в области операций по трансплантации печени и как раз искал в свою команду молодого сотрудника, который интересовался бы иммунологическими аспектами подобных вмешательств – реакцией отторжения трансплантата, приживлением донорского органа, иммунологической толерантностью, поскольку этими вопросами занимается именно трансплантология. Вот так работа в области иммунологии привела меня к хирургии, и мои первые шаги в этой сфере были связаны именно с трансплантацией печени.
После этого я работал в абдоминальной хирургии, но хирургия печени всегда присутствовала в моей клинической практике. Все эти годы хирургия печени является для меня некой «красной нитью». Во время моей клинической подготовки в приоритете было именно лечение патологий печени. Безусловно, я также являюсь классическим абдоминальным хирургом, оперировал множество пациентов с заболеваниями других органов, например, пищевода, и продолжаю это делать сейчас, но хирургия печени остается главным фокусом моей работы.
Печень – это необыкновенный орган. Должен сказать, что лично для меня этот орган представляет особый интерес – это самая большая железа в человеческом организме. Удивительно, не правда ли? Мы можем тем или иным способом заместить функцию почти всех органов: человек может жить с одной почкой, можно провести диализ или же выполнить операцию по пересадке почки. А вот без печени человек жить не может. Методов замещения функции печени не существует. Единственный вариант – трансплантация.
Так что хирургия печени заинтересовала меня уже давно. С самого начала моей профессиональной деятельности она была для меня своего рода «красной нитью». Здесь, в Гамбурге, я провел реструктуризацию нашего отделения, что позволило мне сосредоточиться исключительно на своем профиле – хирургии печени и поджелудочной железы. Практически все свое время я посвящаю именно этому направлению. Это дает мне возможность быть в курсе всего что происходит в этой области, а также внедрять современные технологии. Это своего рода новаторский подход к работе, и это весьма увлекательно.
Я лично провел уже около 2 500 операций по резекции печени, ассистировал другим хирургам на сотнях операций – это колоссальный опыт, приобретенный за годы работы.
Расскажите, пожалуйста, об отделении гепатопанкреатобилиарной хирургии.
Мы ежегодно принимаем на лечение более 200 пациентов и выполняем примерно 200-220 операций по резекции печени. Разумеется, к нам обращается больше пациентов, но мы не можем помочь всем. Мы получаем порядка 300-350 запросов в год.
Наша команда состоит из четырех специалистов: главврача и трех старших врачей – специализированных абдоминальных хирургов, которые проводят исключительно операции на печени и поджелудочной железе. Это уникальное явление для Германии. За этим будущее, ведь достичь подобного уровня узкой специализации не так просто.
Это весьма трудоемкий процесс, и по мере развития в том или ином медицинском направлении появляется все больше нюансов, поэтому необходимо вникать в тонкости своего дела. Тем не менее, это хороший опыт для нас и наших коллег: появляется чувство безопасности, нет опасений касательно недостаточной осведомленности в области своей специализации и потребности в консультациях с коллегами. Здорово иметь возможность работать в той сфере, в которой ты прекрасно разбираешься. Появляется ощущение полной осведомленности, нет дискомфорта, вы можете дать объективную оценку клиническому случаю. Пациенты на каком-то бессознательном уровне также понимают, что имеют дело с профессионалами. Доктор разговаривает с пациентом на доступном ему языке, объясняет интересующие моменты. И, конечно же, в таком случае пациент действительно получает наиболее эффективное лечение.
Меня часто спрашивают: «Должно ли так быть?» Да, децентрализация – это долгий путь и занимает много времени. Но на мой взгляд, оно того стоит. Ведь если вы планируете отпуск, покупку нового автомобиля, вы ищите что-то особенное? Вы рассматриваете разные варианты, посещаете города и ищете то, что подойдет лично вам. Поэтому если речь идет о вашем здоровье, убежден, что можно и нужно отправиться в путь на поиски лучшей альтернативы.
Для меня это был важный шаг, позволивший полностью сфокусировать внимание на хирургии печени и позаботиться о здоровье этого органа.
Какие на сегодняшний день существуют новаторские методы и техники в хирургии печени?
Сейчас есть два действительно важных и актуальных направления. Одним из них является метод, который применяют для стимуляции гипертрофии печени. Понятие «гипертрофия» подразумевает, что печень обладает способностью к регенерации. При удалении части печени оставшаяся паренхима способна расти. Об этом известно уже много лет. Здесь можно привести в пример Прометея, который по легенде был прикован к скале в горах Кавказа тысячи лет назад; к нему прилетал орел и выклевывал часть печени, но каждый раз она восстанавливалась. Это история из древнегреческой мифологии, но способность печени к регенерации нам хорошо известна, и мы этим пользуемся.
Мы можем стимулировать рост печени, поскольку в хирургии этого органа есть одна проблема: пациенту проводится резекция опухоли печени, операция проходит успешно, но после вмешательства остается мало паренхимы печени. Здесь и возникает проблема: печень не в состоянии выполнять свои функции, а пациент может выжить только при сохранении достаточного ее объема. Существует критическая масса печени, после достижения которой уменьшение объема органа недопустимо.
Если же такое произойдет, пациенту грозит летальный исход на фоне печеночной недостаточности. Нам это известно. Сейчас в нашем распоряжении есть методики, позволяющие обеспечить компенсаторную гипертрофию паренхимы печени, простимулировать ее регенерацию. Можно пересечь воротную вену – печень кровоснабжается из воротной вены и печеночной артерии. Одностороннее пересечение или лигирование воротной вены способствует стимуляции регенерации другой доли печени.
Для этого есть множество возможностей, в частности рентгенохирургические процедуры – в первую очередь эмболизация, или хирургические вмешательства. Благодаря этим методам сейчас мы имеем возможность оперировать больше пациентов, ранее считавшихся неоперабельными из-за недостаточного объема печени. Появляется все больше подходов и методик. И мы очень благодарны нашим коллегам-радиологам, которые все чаще проводят интервенционные процедуры до операции.
Мы называем такие вмешательства процедурами по стимуляции гипертрофии паренхимы печени – это важное направление, оно сейчас развивается, и мы здесь, в Гамбурге, имеем отличные компетенции в этой области. В нашей клинике используется метод лечения под названием ALPPS – это один из видов хирургического вмешательства. Мы имеем наиболее обширный во всем мире опыт в области выполнения этой операции. В нашем отделении было успешно проведено более ста операций ALPPS. Мы являемся лидером в Германии по количеству подобных вмешательств, а также одним из ведущих медучреждений в этой сфере во всем мире.
Вот это и есть первое направление, если говорить о новых методах в хирургии печени. Второе – робототехника. Конечно же, сейчас во всех направлениях хирургии используется робототехника, и хирургия печени не является исключением. Робототехника очень перспективна в этой области, за ней будущее.
Как проводится операция ALPPS? (метод стимуляции гипертрофии паренхимы печени)
Допустим, вот это печень. Вот правая доля, а вот левая. Опухоль находится в правой доле печени, резекцию печени необходимо выполнить вот здесь. При недостаточном объеме этой доли органа его нужно увеличить. При помощи визуализационной диагностики мы можем точно определить объем этой части печени, например, он составляет 30% или 40%. Если он слишком мал, мы делаем следующее: здесь находится воротная вена; в ходе рентгенохирургического или хирургического вмешательства правую долю печени лишают кровоснабжения, после чего кровь из ворот печени поступает к левой доле и ее объем увеличивается.
В результате эта доля печени перемещается в крайнее левое положение, увеличивается в объеме, и теперь мы уже можем провести резекцию этой части печени. Подобные операции относятся к методам стимуляции гипертрофии паренхимы печени или двухэтапной резекции: сначала мы стимулируем рост объема печени, после чего в ходе второго этапа вмешательства удаляем опухоль.
Нам удалось прооперировать многих пациентов, ранее считавшихся неоперабельными, а во многих случаях операция по резекции опухоли печени является важной частью терапевтического процесса. Не могу сказать, что мы можем вылечить всех и всегда, но, безусловно, мы можем улучшить прогноз и подарить годы жизни. Некоторым пациентам подобные операции дают возможность избежать последующей химиотерапии, а некоторым даже добиться полного выздоровления.
Через четыре недели объем печени увеличивается на 90% от первоначального – это невероятно быстро, а оставшиеся 10% регенирируются в течение следующих месяцев. Как правило, период ожидания перед резекцией опухоли составляет 4-6 недель. Просто невероятно! Регенераторный потенциал печени впечатляет. Это действительно удивительный орган. Так что операция ALPPS является прекрасной разработкой, которая дает возможность помочь все большему количеству пациентов.
Какие изменения произошли в хирургии печени за последние десять лет?
Концепция стимуляции гипертрофии паренхимы печени стала важным шагом, для которого потребовалось много лет работы, и это еще не финал. Следующие изменения будут включать применение робототехники в хирургии печени и малоинвазивных техник в целом. Вот это те инновационные подходы, которые сейчас есть в нашем распоряжении. Они оказали положительное влияние на развитие хирургии печени. Благодаря применению малоинвазивных техник можно оказывать эффективную помощь пациентам, которым ранее требовалась длительная госпитализация. Малоинвазивная хирургия имеет много преимуществ для пациентов с циррозом печени, в частности.
Насколько важна робототехника в хирургии печени? Какие инновации сейчас используются в роботизированной хирургии печени?
Роботизированная система – это настоящее чудо техники для хирурга. Только представьте: положение камеры в руках-манипуляторах робота точно соответствует заданным параметрам; десятикратное увеличение операционного поля, десятикратное, только представьте. Это значит, что хирург действительно может видеть все анатомические структуры, как под лупой, и выполнять необходимые манипуляции.
Если говорить о трансплантации печени, то с самого начала моей клинической практики я оперирую пациентов с использованием хирургической лупы, так было всегда. Операции по пересадке печени у детей выполняются маленьким пациентам, масса тела которых может быть ниже 10 кг. И при этом им необходимо накладывать анастомоз. Еще с того времени я всегда оперирую с хирургической лупой, она обеспечивает увеличение в 2,5 раза. Это и так немало, но сейчас уже доступно десятикратное увеличение: оно дает возможность увидеть те анатомические структуры, которые мы раньше вообще не замечали.
Меня это впечатляет, ведь сейчас можно собственными глазами увидеть мелкие лимфатические сосуды и нервные окончания в области ворот печени. Еще одним преимуществом робота является надежная фиксация камеры в его руке-манипуляторе. Когда хирург держит камеру и вы смотрите на изображение под десятикратным увеличением, то заметна малейшая дрожь, а вот в манипуляторе робота камера зафиксирована надежно. Это первое.
В ходе операции вы как бы погружаетесь в анатомические структуры печени все глубже и глубже. Это можно сравнить с погружением подводной лодки. На первом этапе погружения вы видите печень, затем опускаетесь ниже и видите полую вену, потом взгляду открываются печеночные вены. И это вполне реально, ведь руки-манипуляторы роботизированной системы держат камеру таким образом, что хирургу открывается совершенно новый обзор анатомических структур печени. Это еще один момент, который меня впечатляет. Кроме того, данный факт говорит о большом будущем роботизированной хирургии.
Далее, робот является телеманипулятором. Это не то же самое, что в автомобилестроении, когда в автоматизированное устройство вставляется лист металла, чтобы изготовить автомобильное крыло, и робот это делает самостоятельно. Здесь все происходит совсем иначе. На самом деле робот – это манипулятор, вернее, телеманипулятор, поскольку он подчиняется командам хирурга, так что понятие «робот» в этом случае несколько обманчиво.
Важно, что робот оснащен четырьмя руками-манипуляторами. Вдобавок ко всему, устройство обладает способностью визуализации: вы смотрите через камеру и можете использовать навигацию. Мы работаем с техникой флюоресценции. В ходе вмешательства пациенту делают инъекцию флуоресцентного вещества, а в камере присутствует функция его выявления. По принципу работы это напоминает тепловизор.
Таким образом, при помощи окрашивания тканей печени флуоресцентным веществом хирург имеет возможность увидеть то, что раньше видеть не мог. Так что для хирургов это, пожалуй, как навигация для пилота воздушного судна в ночное время. Для нас навигация является настоящим достижением, и это направление только начинает развиваться. В настоящее время развиваются все IT-технологии в области визуализации и обработки изображений. Это также отразится на роботизированной хирургии.
Сегодня уже можно использовать искусственный интеллект для распознавания анатомических структур при помощи анализа снимков. Так, например, можно выполнить цветокодировку или цветовую маркировку кровеносного сосуда, окрасив его в белый цвет. Пока мы находимся в самом начале пути. Полагаю, что эта технология является очень перспективной в области хирургии печени, как и современные методы визуализации в сочетании с робототехникой.
Расскажите, пожалуйста, о технологии 3D-печати в хирургии печени и ее важности при планировании операций по поводу сложных опухолей печени.
Вот это макет печени пациента, которого мы завтра будем оперировать. Этот макет был создан на основании набора данных – анализа КТ и МРТ снимков. Другими словами, это физическая модель печени пациента. Красным цветом помечена брюшная аорта, голубым – полая вена, желтым – опухоль, которую нам завтра предстоит удалить в ходе хирургического вмешательства.
Вот это метастазы колоректального рака. Благодаря технологии 3D печати мы имеем возможность подготовиться к операции, в том числе вместе с пациентом: на этом макете все наглядно, и пациент хорошо понимает, в чем именно заключается проблема. Также макет полезен для обсуждения клинического случая с коллегами: например, вот правая печеночная вена, которую в данном случае нам нужно будет завтра удалить, но здесь есть еще одна вена, выходящая из полой вены ниже, которую необходимо сохранить для локальной резекции опухоли. Как правило, удаление правой печеночной вены означает блокирование кровоснабжения всей правой доли печени, в результате чего приходится удалять ее полностью, поскольку она лишена кровоснабжения.
Тем не менее, на этом примере видно, что часть правой доли печени кровоснабжается средней печеночной веной. Это означает, что при помощи 3D-технологии мы смогли разработать индивидуальный план лечения для этого пациента и завтра реализуем его на практике. Это также является преимуществом данной технологии. Так что 3D-технология меня очень впечатляет. Даже после многих лет работы в этой области и проведения огромного количества операций на печени эта технология все еще остается для меня важным достижением. Современные технологии действительно открывают перед нами огромные возможности.
Мы отправляем данные в институт, создание макета занимает около 3-4 дней. Его даже можно взять с собой в операционную: макет стерилизуют и кладут на операционный стол, хирург может свериться с ним снова. Это действительно хорошая технология. На первый взгляд может показаться, что это чуть ли не игрушка, просто какая-то разноцветная штуковина. Когда я впервые увидел подобный макет, тоже так подумал, но уже после его первого использования понял, что это действительно полезная вещь.
Использование макета позволяет повысить безопасность операции, ведь мы можем лучше к ней подготовится. Разумеется, для удаления простых опухолей он не нужен. Если новообразование поверхностное и нам необходимо удалить его здесь, в этом случае речь идет о кисте, то макет не нужен. А вот если мы имеем дело со сложными опухолями, при резекции которых необходимо учитывать расположение кровеносных сосудов, реконструировать их или удалять, то макет играет очень важную роль.
В таких сложных случаях операция длится 4-5 часов. Ее продолжительность сокращается за счет того, что при помощи макета можно заранее продумать ход вмешательства и сразу приступить к его выполнению, а не ориентироваться по ситуации после осмотра операционного поля.
Наряду с возможностью подготовиться к операции преимущество технологии 3D печати заключается и в том, что хирург может оценить, целесообразно ли вообще ее проводить. К тому же макет помогает в ходе операции при проблемах с ориентированием в операционном поле. Так что его использование, безусловно, влияет на длительность вмешательства и на подготовку к нему в целом, ведь у вас в голове уже есть конкретный план и вы сразу же можете приступить к работе.
На каком этапе сейчас находится развитие программ предоперационного планирования и моделирования в области хирургии печени?
Я практикую применение программ моделирования уже много-много лет, в том числе совместно с другими медучреждениями. Программы и алгоритмы становятся все более надежными и оперативными. Раньше многие вещи не были настолько автоматизированными, поэтому многое все равно приходилось делать самостоятельно. Современное программное обеспечение для имитационного моделирования все больше совершенствуется. Уже можно смоделировать ход операции на компьютере с расчетом необходимого и возможного объема резекции.
С врачами каких смежных специальностей вы работаете в междисциплинарном сотрудничестве для обеспечения пациентам комплексной медицинской помощи?
В центре хирургии печени вроде нашего необходимо иметь прогрессивное отделение радиологии, ведь сейчас это направление активно развивается, появляются новые КТ и МРТ технологии. Кстати, визуализация также является базовым условием для создания таких вот макетов. Чем выше качество визуализации, тем лучше качество и точность макета печени. Четкость снимков играет ключевую роль в качестве работы 3D принтера.
Так что отделение радиологии является для нас очень важным партнером. Эмболизация – это интервенционная процедура, о которой мы говорили ранее в контексте методов стимуляции гипертрофии печени – также является радиологическим вмешательством. Мы обращаемся в отделение радиологии и для других терапевтических задач при опухолях печени: для выполнения той же эмболизации, химиоэмболизации. Такие процедуры должны быть доступны в центре вроде нашего.
Гастроэнтерология и эндоскопия также важны: это проведение эндоскопических процедур на печени, ЭРХПГ, стентирования. Иногда развиваются осложнения. К сожалению, от этого никто не застрахован, даже если с пациентом работает опытный специалист, но в этом нет ничего страшного, когда осложнения можно быстро устранить. Развитие осложнений – не катастрофа. Если они и возникают, то всего лишь несколько усложняют терапевтический процесс. В таких ситуациях нужен профильный специалист для оказания помощи. Это очень важный момент при создании центров, таких как наш. Следовательно, важным партнером гепатобилиарного хирурга является гастроэнтеролог, специализирующийся на эндоскопии. В нашем центре все эти моменты предусмотрены. Я очень горжусь нашей клиникой, ведь я и мои коллеги из смежных областей работаем рука об руку. Лечение заболеваний печени не является профилем исключительно нашего хирургического отделения, к процессу привлекаются радиологи и терапевты. Так что лечением патологий печени занимаются врачи многих специальностей.
У нас также используются методики послеоперационного лечения, в частности для пациентов с онкопатологиями, предоставляется послеоперационный уход, но многие пациенты приезжают к нам из других регионов страны, поэтому, конечно же, мы поддерживаем сотрудничество с межрегиональными центрами.
Какие новые тенденции сейчас появились в области лечения рака печени?
Помимо сугубо хирургических разработок в области робототехники и новых методов обработки снимков невероятный прогресс наблюдается и в онкологии. Иммунотерапия – это очень важное направление, в котором удалось достичь выдающихся успехов.
Возьмем, например, рак легких. Уже много лет известно, что рак легких, который раньше считался трудноизлечимой онкопатологией, теперь хорошо поддается лечению при помощи современной иммунотерапии, причем с обнадеживающими долгосрочными результатами.
Что касается опухолей печени, существует два основных вида новообразований: первый – это ГЦК (гепатоцеллюлярная карцинома), второй – ХЦК (холангиоцеллюлярная карцинома). ХЦК – это, так сказать, «новый рак легких» или такая же онкология, как рак легких, но с поражением органов брюшной полости. Для борьбы с ним разработано множество методов иммунотерапии. Такие опухоли лучше поддаются лечению иммунотерапией и с хорошими результатами. Это меняет к лучшему подходы к лечению, а также дает возможность улучшить долгосрочный прогноз. Так что иммунотерапия – это очень важная часть лечения в таких случаях. Она меняет и подходы к оперативному лечению: появляется возможность оперировать большее количество пациентов или же обеспечить хороший долгосрочный результат, сочетая ее с другими методами лечения рака. Таким образом, иммунотерапия является важным открытием для будущего медицины.
Помогают ли достижения в области персонализированной медицины обеспечить пациенту более эффективное лечение?
Каждая опухоль имеет свои особенности, поэтому нужно определить конкретный вид новообразования и его характеристики, а потом на основании этого назначать современное лечение. Это также касается опухолей печени, в том числе ГЦК.
Чем больше мы знаем об опухоли, тем точнее будет диагноз, тем более эффективным и персонализированным будет лечение.
Возьмем, например, аденому печени – это доброкачественная опухоль, которая чаще всего встречается у женщин. Сейчас можно разделить ее на подтипы на основании данных генетического тестирования и оценить риск перерождения в злокачественное новообразование. Следовательно, можно разработать индивидуальную схему лечения.
Какое ваше мнение о будущем генной терапии?
В печени может развиваться множество патологических изменений. Сюда относятся и нарушения обмена веществ, поражающие печень.
Генная терапия не является моей специальностью, но это важное направление, которое необходимо исследовать, чтобы иметь возможность лечить метаболические заболевания с учетом причины их развития. Надеюсь на успехи генной терапии в этой сфере. Это, безусловно, интересная область, ведь существует так много метаболических заболеваний, например, болезнь Вильсона, и многие другие. Мы знаем, как именно они возникают и прогрессируют, какие патологические изменения вызывают. Надеюсь, что в будущем будут разработаны методы генной терапии для лечения подобных заболеваний.
Каким вы видите будущее хирургии печени и лечения заболеваний печени?
Убежден, что иммунотерапия открывает перед нами большие перспективы. Появляется все больше информации о возможности лечения различных опухолей органов брюшной полости при помощи иммунотерапии. С другой стороны, сейчас в нашем распоряжении есть лучшие технические возможности, и мы можем выполнять сложные операции.
Две недели назад меня попросили прочитать лекцию на тему: «Хирургия печени вчера, сегодня и завтра». Это была общая лекция. Я разделил развитие хирургии печени по эпохам.
Первая эпоха – от истоков до XVII века. В то время операции на печени не выполнялись, изучалась исключительно анатомия органа: строение печени, ее анатомо-физиологические особенности, желчные протоки. Данная эпоха получила название «Хирургия печени без операций на печени».
Потом наступила эпоха практического применения знаний. В 1890 году была проведена первая резекция печени; в дальнейшем такие операции проводились неоднократно для оценки их результативности. Так продолжалось до 1915 года. Эта эпоха получила название «Эпоха хирургических техник». Ее наследием являются все доступные сегодня операции на печени.
Апогеем развития хирургии печени является экстракорпоральная резекция ex situ: хирург оперирует печень внутри тела пациента, но при этом появляются проблемные труднодоступные участки – требуется время для реконструктивных мероприятий; тогда печень извлекается из тела пациента и помещается на специальный операционный стол, после чего операция продолжается вне тела пациента; это обеспечивает доступ к анатомическим структурам снизу и сверху, можно также выполнить реконструкцию сосудов.
Эта операция использует тот же принцип, что и трансплантационная хирургия: печень охлаждается при помощи физраствора, что позволяет выиграть время, ведь после проведения резекции необходимо провести ее повторную имплантацию. Такая операция называется аутотрансплантацией. Это апогей развития хирургии печени, предел хирургических возможностей в этой сфере.
Первую подобную резекцию провел профессор Пихльмайром, мой руководитель, в 1988 году. Тогда я еще был молодым врачом-ассистентом и просто наблюдал за ходом вмешательства. И вот с того времени у нас появились робототехника, искусственный интеллект и визуализация. Сейчас мы живем в эпохе, когда пытаемся как-то упростить уже существующие возможности, сделать новые технологии более простыми, чтобы они стали максимально доступными для пациентов, не вызывали серьезных осложнений. Это время, в которое мы живем.
Какой же будет следующая эпоха? Куда мы движемся? На мой взгляд, с 2100 года наступит эпоха отказа от хирургии, так сказать, крах существующей системы. До того момента другие методики лечения, такие как иммунотерапия и генная терапия, станут настолько прогрессивными и эффективными, что услуги специалистов в области хирургии печени, возможно, и вовсе не будут нужны. Но до этого нам еще очень далеко. Несомненно, в ближайшие 30-40 лет пациентам все еще будет нужна наша помощь. Уверен в этом.
Уважаемый профессор Ольдхафер, большое спасибо за познавательное интервью!
