Доктор Кюблер — врач и исследователь, ведущий практику в своей собственной клинике в Мюнхене, Германия. Используя передовые биофизические технологии, доктор Кюблер специализируется на ранней диагностике заболеваний, нетоксичной онкологической терапии и очищении плазмы крови. В этом интервью он объясняет свою уникальную концепцию «диалога» с молекулами и клетками, указывает на недостатки традиционной химиотерапии и делится инновационным подходом к профилактике метастазов и лечению хронических патологий.
Доктор Кюблер, расскажите, пожалуйста, какие пациенты чаще всего обращаются в вашу клинику?
Многие пациенты приходят к нам для ранней диагностики и проверки уровня микроэлементов и аминокислот. Кроме того, к нам часто обращаются онкологические пациенты, которые прошли химиотерапию в других клиниках и хотят восстановить иммунитет с помощью плазмафереза.
Что вдохновило вас на создание собственной клиники и уникальных методов диагностики?
Работая в государственных больницах, я заметил, что стандартные методы обследования не позволяют выявить причины многих симптомов. Поэтому я приобрел в США атомно-эмиссионный анализатор и начал исследовать дефицит питательных веществ у спортсменов и онкологических пациентов. Одним из спортсменов был Борис Беккер. Он даже упомянул меня в своих мемуарах. Я всегда занимался исследованиями, не привязываясь к университетам или грантам, поскольку крупные центры сосредоточены исключительно на стандартной химиотерапии. Это тупик.
В чем заключается уникальность подхода вашей практики к лечению пациентов?
Наш клинический подход основан на том, что мы называем «диалогом» с клетками и молекулами. Вместо того чтобы просто анализировать онкомаркеры, которые являются лишь симптомом, мы оцениваем индивидуальный баланс «здоровых» и патологических молекул в организме. Каждый человек состоит из уникальных клеток, и мы разрабатываем лечение с учетом особенностей клеток конкретного пациента.
Как именно ваш метод помогает выявлять и уничтожать раковые стволовые клетки?
С помощью разработанной мной системы афереза мы выделяем раковые стволовые клетки с помощью градиента плотности и определяем их характеристики. Затем мы нагреваем эти клетки до 40 °C, чтобы извлечь из них белки теплового шока (HSP). Данный процесс буквально выворачивает клетку «наизнанку» и высвобождает скрытые белки, заставляя иммунные NK-клетки пациента начинать распознавать и уничтожать рак.
Почему конвенциональная химиотерапия часто оказывается бессильной против метастазов?
Химиотерапия действует только на обычные раковые клетки, но бессильна против стволовых клеток. В мембранах раковых стволовых клеток находятся молекулы детоксикации, которые работают по принципу «вращающейся двери». Лекарства просто выталкиваются из клетки наружу. Затем химиотерапия попадает в здоровые иммунные клетки, разрушает защитные силы организма и может даже спровоцировать появление новых опухолей.
Почему метастазы развиваются после операций роботом Da Vinci или рутинных биопсий?
Причиной является механическое повреждение. Во время биопсии или удаления опухоли, например, простаты капилляры механически повреждаются. Их сеть достигает более 100 метров в одном кубическом миллиметре ткани. Из-за этих разрывов раковые стволовые клетки «ускользают» в кровоток и лимфу. Они долгое время «спят» на периферии, а когда «просыпаются» и вызывают рост ПСА, пациенту назначают агрессивную гормональную или химиотерапию, которая лишь разрушает иммунитет, но не влияет на эти стволовые клетки.
Какие инновационные протоколы лечения вы используете для блокирования развития опухолей?
Мы разработали и запатентовали уникальную технологию, сочетающую персонализированную иммунотерапию с бензамидами (противопаразитарными препаратами). Они блокируют специфический ферментный метаболизм раковых клеток. Это явление называется эффектом Варбурга. Раковые клетки становятся чрезвычайно чувствительными к разрушительному воздействию наших NK-клеток. Такое комплексное лечение пациент может получить только в нашей клинике.
Имеет ли ваша терапия побочные эффекты или противопоказания для ослабленных пациентов?
Процедура абсолютно нетоксична и безвредна, так как представляет собой чисто физический процесс без использования химикатов или лекарств. У нее нет противопоказаний и побочных эффектов; ее отлично переносят даже дети и сильно ослабленные люди. Кроме того, пожилые пациенты отмечают сильный омолаживающий эффект и прилив энергии после очищения организма от белкового «мусора».
Какие уникальные клеточные процессы вы обнаружили у пациентов с опухолями мозга во время афереза?
Изучая пациентов с глиобластомами, мы обнаружили, что гематоэнцефалический барьер (ГЭБ) гораздо более проницаем, чем считалось ранее. Иммунные NK-клетки проникают через него два раза в день в мозг для полезного молекулярного обмена с нейроглией (например, для проверки на вирусные инфекции). Если этот механизм нарушается, как при рассеянном склерозе на фоне вируса Эпштейна-Барра, иммунные клетки начинают атаковать собственную нейроглию.
Как разработанные вами системы афереза помогают лечить болезнь Альцгеймера?
Мы выяснили, что при болезни Альцгеймера повреждаются глиальные клетки мозга, которые начинают производить «неправильные» белки. Используя изготовленные лично для меня на заказ японские картриджи длиной в несколько километров, мы с помощью электрофизических методов удаляем токсичные белки тау из плазмы. После этого у пациентов восстанавливается сознание, улучшаются когнитивные способности.
Эффективен ли ваш метод очищения плазмы для пациентов с long COVID и поствакцинальным синдромом?
Да, чрезвычайно эффективен. Спайк-белки циркулируют в плазме после инфицирования или вакцинации мРНК, разрушают мембраны митохондрий и вызывают воспаление сосудов (эндотелиит). Это приводит к серьезным сердечно-сосудистым проблемам. Наш метод плазмафереза позволяет полностью удалить спайк-белки и «неправильные антитела» из организма пациента. Мы устраняем не симптомы, а саму причину заболевания.
В чем уникальность вашей лабораторной диагностики аминокислот для профилактики болезней?
Как вы могли заметить, современное питание становится все более неправильным и несбалансированным. Мы являемся единственной лабораторией в Европе, которая перед началом терапи рутинно проверяет уровень жизненно важных аминокислот для их восполнения. Мы пропускаем плазму через специальный сепаратор с разделяющим гелем под высоким давлением. Это отделяет молекулы аминокислот друг от друга и позволяет физически их идентифицировать. Хотя у нас много подражателей, ни один из них пока не достиг наших стандартов качества.
Что следует учесть иностранным пациентам, которые планируют пройти лечение в вашей клинике?
Планируйте свое время заранее. Диагностика длится около 1,5 часов, забор клеток — около 2 часов, а плазмаферез — до 4–5 часов. Полный курс иммунотерапии обычно состоит из 5–10 последовательных циклов, которые проводятся раз в неделю. Пациенты со всего мира успешно справляются с таким темпом, прилетая к нам непосредственно на процедуры.
Благодарим вас, доктор Кюблер, за это интервью и за то, что поделились своим опытом в области передовых медицинских технологий.
